Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

небо

День поцелуев-4

Ребята,

11 июня Госдума собирается принять этот закон во втором и третьем чтении сразу.

Чего тормозить, да. Они хотят с чистой совестью уйти на каникулы.

Я прошу вас внимательно прочитать его текст. Там много сложноподчиненных конструкций, но прочитайте это

Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, выразившаяся в распространении информации, направленной на формирование у несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных установок, привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений, искаженного представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, либо навязывание информации о нетрадиционных сексуальных отношениях, вызывающей интерес к таким отношениям

Это доработанный закон. Как вы видите, слово «гомосексуализм» исчезло – его просто нет в российском законодательстве, пришлось заменять. Также депутаты попытались расшифровать слово «пропаганда». Итак, бинго, наказывать будут распространение информации. Не будем говорить о бреде вроде «формирования сексуальных установок через монитор», сосредоточимся на остальном. Если информация потенциально способна сообщить, что геи и гетеросексуалы равноценны, или просто заинтересовать кого-то, она должна быть запрещена.

Тут уже много шутили, что является нетрадиционными сексуальными отношениями. Подойдет ли под это определение оральный секс, или мастурбация, или БДСМ, и как бы об этом спросить саму Мизулину? Я не буду шутить, я просто хочу, чтобы вы обратили внимание на несколько вещей.

Сайты, на которых обнаружена информация, блокируются без решения суда. Штрафы для физических лиц, пользующихся интернетом для обсуждения ЛГБТ, увеличены до 100 тысяч рублей. Штрафы для СМИ, нейтрально освещающих тему ЛГБТ, увеличены до миллиона - либо закрытие издания на три месяца.

Этот прекрасный новый мир наступает совсем скоро. В этом новом мире планируется еще одна штука. Вот Мизулина делится планами: «Надо ещё прописать запрет на усыновление в российские фактически однополые семьи, такие есть». Такие есть, да. Но эту инициативу, думаю, отложат до осенней сессии. У десятка тысяч пар, воспитывающих сирот, есть пара месяцев, чтобы спрятаться получше, у остальных – завершить процесс усыновления.

Я хочу сказать о другом. О двух девочках, вышедших из окна в Новосибирске в разгар первого чтения. Ксения Поздеева и Тамара Шабунина. Одной было 17, другой 14. Они написали родителям: «И так уже достаточно пожили».

Каждый день я читаю проект Лены Климовой Дети-404. Заставляю себя читать. И вспоминаю свое. Я росла в большом городе, в хорошей школе. Я была влюблена в девочку из соседнего подъезда, Кристину. Мы дружили, но я боялась даже себе признаться в том, что я чувствую. Я бы умерла, если бы в школе узнали. У меня бы не хватило сил отстоять себя. Но тогда шел первый срок Путина. Единая Россия не была озабочена сохранением нравственности и послушности электората. Депутат Мизулина – она, кстати, тогда жила в одном со мной городе и была смешной теткой-яблочницей – не говорила, что такие, как я, не имеют права на человеческую жизнь. Как-то при скоплении пенсионерок она мне дарила шубу – как одаренному ребенку, защищающему честь области. Шуба была на десять размеров больше, но я не расстроилась – ее долго носила моя мама. А из телевизора не неслись потоки говна к тем, кто полюбил «не того», но не хочет прятаться. Тогда больше говорили о терактах.

И все же я ходила по очень тонкой грани. Я выжила, но некоторые – нет.

Теперь скажу. Каждый раз, когда я читаю эти письма детей, я испытываю стыд. Нет, СТЫД. Эти школьники говорят те слова, которые должны говорить мы, типа взрослые. Они поддерживают друг друга, отговаривают от самоубийства, убеждают, что нужно верить. Вот московские подростки сбились и создали нелегальную ЛГБТ-организацию. Их там 50 человек. 50 детей, которые ходят на акции, пока твиттер срется на тему «стоит ли эмигрировать».

Дети не могут эмигрировать. Они не могут толком сопротивляться. Они не могут голосовать, не могут бросаться на ОМОН, не могут участвовать в судах. Они прячутся и читают интернет.

Знаете, каждый раз после акции мне звонит какой-нибудь ребенок. Мой телефон есть в интернете, они гуглят и звонят. Они очень деловые, эти дети. Не рассусоливают, не ноют. Они не ждут от меня сочувствия, они просят советов. Что делать, если учитель обществознания говорит на уроке «государство молодец, что нагибает этих пидоров»? Прилично ли промолчать? Я мямлю. «Я, кстати, встал и сказал, - говорит мальчик. – Уже два месяца как с пятерок на тройки, на выпускной не иду. Одноклассники, кстати, нормально отнеслись, нормальнее учителей. Хорошо, что в ВУЗ поступают по ЕГЭ». Звонит девочка из Питера: сижу в Шоколаднице, она закрывается через 15 минут, мама смотрела передачу с Милоновым, ну и да, произошел каминг-аут. Нет ли в Питере приютов? «Вы не подумайте, - говорит девочка, которой нет 15 и жутко неловко звонить почти в полночь. – Я не сбежала. Она открыла дверь и вытолкнула меня. Но у нее шок. Я поговорю с ней, когда она будет готова. Я обязательно поговорю. Мне бы где-нибудь переночевать».

Они все говорят «спасибо». А мне стыдно, потому что это наше ублюдочное молчание, расчетливое молчание взрослых сделало их мир таким.

Я думаю: если бы я вышла на гей-парад не в 2011, а в 2008? В 2007? Если бы я лучше писала о том, что чувствую сейчас, если бы была более собранной и решительной, может, учитель обществознания промолчал бы. Может, ЕР не рискнула бы протаскивать через Госдуму фашистский закон, который делит людей на сорта?

Я понимаю, что роль личности в истории незначительна. Но она есть. А значит, есть и ответственность.

Меня выводит на акции не надежда, не вера. А знание и стыд. У них холодные руки. Я знаю, что позорный закон будет отменен - он не может быть не отменен. Я знаю, что каждый день его существования, каждая победная речь оборзевшей депутатской урлы может закончиться самоубийством или убийством. Мне болезненно стыдно за то, что я молчала так долго, что все уже дошло до желтых звезд на рукавах.

Я иду к Госдуме в 12:00 11 июня. Это вторник. Аня идет, идут мои друзья. Да, будет день поцелуев-4.

Здесь есть зимний FAQ для участников. Все так же, только температуру обещают +24. И еще вроде бы будет гроза.

И я хочу еще раз повторить – это второе и третье чтение. Это рубеж. Возможности переиграть не будет. Выходите сейчас.




UPD Если вы из другого города, выходите к думе/заксобранию своего региона - закон распространяется на всю Россию.

Можете отправить свое фото и текст для депутатов на loveislegal.ru, а мы распечатаем и передадим.

Оставить подпись против закона - тут.


UPD2 Мероприятия в Facebook, ВКонтакте. Приходите сами, приходите с любимыми. Берите друзей.

UPD3 Выходит Питер и Сыктывкар


UPD3 Те, кто идет первый  раз. Обязательно прочитайте FAQ, там же есть схема, как пройти. Могут быть нападения фанатиков, поэтому надевайте удобную одежду и будьте готовы защищать себя. Вероятны задержания. Несовершеннолетним участникам напоминаю, что при задержании из ОВД  могут позвонить родителям. Всем удачи!

небо

О непротивлении

Вот тут многими уважаемый Олег Козырев пишет, зачем Госдума сейчас принимает закон о гей-пропаганде. Те причины, которые он перечисляет, действительно верны. Уверена, нас ожидает и очередное расследование Мамонтова о грязном Западе, совращающим через гомосеков Русских Детей, и Пустьговорят, и всяческие официальные заявления. Покажут и кадры радужных флагов на Болотной площади, и акции в поддержку Pussy Riot, спевших про гей-парад в кандалах, и много-много другого видеоматериала.
Из этого Козырев делает следующий вывод: «А поэтому я очень надеюсь, что мы по минимуму позволим себя втянуть в этот законодательный троллинг. По возможности надо не вестись на эти законы - все они будут отменены со временем по признакам маразма и бессмысленности».
Если коротко – давайте делать вид, что закона не существует. И, промолчав, мы не дискредитируем себя, оппозицию, в глазах Нашей Неоднозначной Страны защитой всякой педерастни. А потом, однажды, Путин подавится вишневой косточкой. И все неправильные законы потеряют свое действие – и про геев, и про детей-сирот, и про митинги, и про иностранных агентов.
Такой вот призыв.
А я тебе скажу, Олег – это трусость. Трусость не защищать то, во что веришь. Трусость не защищать тех, кто нуждается в защите.
Я не люблю разборки в блогах. Но это не только его позиция. Тут недавно журналист Роман Супер писал, что мы хуже делаем своими поцелуями. Ведь если делать вид, что тебя нет, может быть и пронесет. А если хотите защищаться – укажите на пидарасов внутри Госдумы, а мы-то их потроллим.
Знаете, сколько звонков накануне акций мне поступает от рукопожатных? По полсотни каждый раз. «Лена, мы с тобой», «ты такая молодец», «будь осторожна». Но на акции выходят не они. И публичные высказывания не делают, и петиции не подписывают, и не открывают свои лица. Ну, максимум, посраться в фейсбуке на стороне добра. Не дай бог, понизится медийность, не дай бог, запишут в пидарасы.

Олег, ты перечислил не все причины, которыми руководствуется Госдума и тот, кто за ней стоит.
Этот закон – пробный шар. Он выводит в категорию второго сорта 5% россиян. Примерно 7 миллионов. Он лишает их права голоса – а им, сожительствующим без права на брак, прячущим своих детей от органов опеки, живущим под угрозой «разоблачения» и увольнения с работы (и это неплохой расклад, бывает и 20 ножевых у дома), есть что сказать. Но вот этот самый пост после принятия закона СУП через месяц удалит. Потому что его может прочитать несовершеннолетний, и СУП влетит на полумиллионный штраф.
Среди этих 5% есть ваши знакомые и друзья. Возможно, ваши родные. Возможно, ваши дети. Мне многие пишут – вот, вокруг меня нет геев и лесбиянок. Есть, дорогие, есть. Если вы знакомы с 50 людьми, вы знаете двух лесбиянок и одного гея. Статистика – вещь суровая. Если они не открыты с вами – значит, они не доверяют вам. Значит, они не хотят получить от вас вот это: «Я тебя поддерживаю, но ты, главное, прячься получше. Не обостряй».
Я не хочу заводить волынку «когда они пришли за коммунистами». Хотя она верна до онемения в скулах. Ребята, когда вы согласитесь с тем, что люди делятся на сорта, через некоторое время вы легко можете оказаться по другую сторону демаркационной линии. Мало кто из читателей этого ЖЖ соответствует представлению нового государства о правильном гражданине. Мы все знаем критерии на самом деле. Православный, но без особой рефлексии, уверенно не интересующийся политикой, разговаривающий за традиционные (общие) ценности, трусоватый, не рискующий поднять голос, чтобы «не было хуже», желательно, со среднеспециальным, повязанный ипотекой и семьей. Какие критерии еще дополнят этот культивируемый образ, мы не знаем. Пока так.
Олег вот уверен, что «сегодня - в окружении тотального беспредела силовиков, маразма депутатов и оголтелости фанатиков - обо всем этом говорить почти невозможно». Олег пишет, что, конечно, «однажды предстоит поговорить о том, какие взгляды нормальны, какие ненормальны, какие приемлемы и какие нет, и насколько разные точки зрения могут сосуществовать вместе». Проблема в том, Олег, что ориентация – это не «взгляд» и не «точка зрения». Это физиологическая характеристика, данная каждому с рождения. Она неизменяема. 7 миллионов твоих сограждан не могут перестать быть гомосексуальными – ни на время, ни навсегда. Единственный способ повлиять на наше «сосуществование» – убить нас. Мы все знаем это, давайте не будем притворяться.
Своим молчанием вы нас сдаете. Своим неучастием вы нас сдаете. Вот тут, например, вы можете посмотреть в лица людям, которые не стоят вашего усилия. Надеюсь, это не сильно испортит ваше настроение, но лица того стоят, посмотрите.
Ну и еще маленькая хуйня. Это первая попытка после СССР ввести официальную цензуру в СМИ, если вы не поняли. Пока по одному вопросу. Потом поднимутся другие.

Причин у событий в этом мире вообще дохуя. В их перечислении не много смысла.
Я просто хочу показать вам еще две фотографии, которые не попали на loveislegal.ru.


705912
Это Николай Кавказский. Он сейчас сидит в СИЗО седьмой месяц - по Болотному делу. Он вышел на ваш протест. Я не знаю его ориентации, не знаю, есть ли у него любимый человек. Знаю, что он левак, что он ходил на митинги в составе радужной колонны, потому что его волновал надвигающийся фашизм. Он протестовал против украденных выборов, он отозвался, когда Навальный сказал: выходим. Он не убежал с Болотной площади. Сейчас, когда его прессуют опера, эшники и ФСБ, он не сдает вас, рукопожатные. А вы его сдаете.



А это Алексей Киселев. Он открытый гей. На Болотной он стоял в первом ряду и не пускал ОМОН, чтобы дать возможность отойти назад тем, кто боится. Он защищал тебя, Козырев, ты тоже был там. Его вычислили, пришли с обыском, потом пришли арестовывать – и он бежал из страны. Сейчас он очень хочет домой. По вашей ублюдочной логике, ему следует дождаться, пока Путин подавится вишневой косточкой.

Что делать? А я не знаю. Я вот могу и буду выходить к Госдуме каждый раз, когда они делают еще один шажок в сторону фашизма. Таких шагов, как мы знаем, три + Совет Федерации. Один шаг уже пройден. Без сопротивления: единственный проголосовавший против – депутат Сергей Кузин из фракции ЕР - сразу же отказался от своего голоса. Мол, голосовал за, но, возможно, промахнулся мимо кнопки. Еще у одного - Дмитрий Носов, ЛДПР - хватило смелости нажать кнопку «воздержался». Остальные рукопожатные депутаты – Гудков, Пономарев, прочие, прочие, мы знаем их имена – предпочли не голосовать вообще. Спрятать карточки или просто прогулять чтение. Отказаться от своего голоса – вдруг поймут не так, Мамонтов-то не дремлет.

Я буду выходить к Госдуме, потому что я есть. Там меня ждут вот эти рептилии, и да, я рискую. В прошлый раз со мной вышло чуть больше 30 человек, большая часть из них – гетеросексуалы. Вышло два глухих парня, вышла сценаристка Марина Потапова, вышла девочка с белой лентой и две девочки, влюбленные друг в друга, несколько геев, моя прекрасная Аня, один гендерквир - и десяток незнакомых мне крепких ребят, которые встали перед нами и не давали гопоте «мужчин — пока стоят на ногах, женщинам портим лица». Я очень горжусь каждым из этих 30. Еще я помогаю делать вот этот самый сайт – чтобы у тех, кто готов сказать "нет" с открытым лицом, была такая возможность. Распечатывать, таскать фотки в Госдуму, в отдел по обращениям граждан. Сейчас там лежит 700 фотографий.

Вы можете делать что-то другое. МОЖЕТЕ. Если хотите. Если не ссыкотно. Если мысль, что вас запишут в группу людей, которых совсем скоро объявят второсортными, не примораживает вашу задницу к стулу намертво. Если есть человек, который заслуживает вашей защиты, которого вы не готовы сдать вот так – молча.
небо

Не все

Когда мне было 9 лет, я умирала в Ярославской детской клинической больнице №1. При поступлении мне поставили диагноз «острый лейкоз». Он оказался ошибочным. Моя болезнь была не менее страшной, но другой, но перевозить в профильную больницу меня уже не решились. Поэтому я так и лежала в гематологическом отделении, где большей частью лежали раковые больные.
Гематологическое отделение занимало полтора этажа. В нашем крыле лежали совсем-совсем тяжелые – те, кто очень часто умирал. Нас специально клали рядом, чтобы было легче ориентироваться медперсоналу, делать обходы, оказывать помощь, быстро довозить в реанимацию и увозить умерших. При этом мы, дети, отлично понимали логику нашего расположения. (Прежде чем судить моих врачей, сообразите, что были 90-е, и лично в моем родном городе творился адский пиздец. Как бы не было ресурсов на еду, не то, что на медицину. Врачей и медсестер реально не хватало, все колымили, как могли, и оставшиеся единицы не могли носиться по двум этажам, выискивая самых тяжелых.)
Я вот не помню какого-то ужаса от этого всего. Больше всего расстраивало, что вряд ли еще окажусь на улице. За окном было жаркое серое лето, роскошные липы, мимо овощного киоска ходили женщины в платьях, под окнами был бульвар. Пока я могла вставать, я часами просиживала на подоконнике и иногда плакала от зависти к тем, кто сейчас идет по асфальту и в любой момент может потрогать траву, счастья своего не понимая. Еще было ужасно жалко маму – мы друг у друга тогда были совсем одни, и я очень хотела, чтобы она жила.
Мама каждый день приходила с букетом – у меня на тумбочке стояло одновременно по четыре-пять, нянечки очень ругались. Это был какой-то ритуал, который ограждал ее от ужаса, но цветы были кусочком внешнего мира, они пахли, были разными, с ними можно было бесконечно играть. Я всегда просила принести еще.
Дети из моего класса собрали и передали книжку с пожеланиями, белого мягкого кролика (Катя Попова, спасибо!) и коробку роскошного, невиданного тогда печенья с шоколадными прожилками. Кролика и печенье мама принесла только показать – и то, и другое лично запретила старшая медсестра. Печенье я так и не попробовала – мама съела его по кусочку, пока я лежала в больнице. Я ужасно обиделась тогда. Сейчас я понимаю, что это тоже был, вероятно, какой-то ритуал. Она всегда отдавала мне последнее, это съеденное печенье было единственным исключением за всю мою жизнь.
В моей палате было пять коек. Тут лежали те, кому уже не делали ни химию, ни облучение. Некоторые ходили, некоторые нет. Однажды на одной из коек несколько дней лежала мама с младенцем – болел, соответственно, младенец. Когда заканчивалось время капельниц, ходящие залезали к неходящим на кровать, играли в переводного дурачка и куклами. Еще гадали на любовь и дорогу – типа, к выписке. Нам давали обезболивающее, на ночь – снотворное. Иногда с утра мы видели, что на одной из коек – только свернутый клубочком матрас. Мы отлично понимали, что это значит, но не расстраивались почему-то. Или я просто не помню.
Я лично дружила с девочкой Юлей из палаты через одну от моей. Ей было 6 – на три года  младше меня. У нее волосы росли клоками, она была похожа на гнома – маленькая, коренастая, с карими глазищами и некрасивым лицом. Ходила в красной пижамке. Иногда воровала какие-нибудь мелочи из палат – расческу, бумажку, баночку для мочи, ее не любили. Она умирала в реанимации два дня, я подходила к ее маме потом, но мне не разрешили ее увидеть. Еще была девочка Вика из Костромы – она выписалась, а я осталась лежать. Она отдала мне телефон и адрес, написала на альбоме. Я порвала их со злости – мне казалось, что это страшно несправедливо, что она выходит на улицу, а я нет. Я думала, что она выздоровела. Потом очень-очень жалела, что порвала адрес.
Так вот. Раз в неделю – по четвергам – к нам приходили ребята-христиане. Я не знаю, какой из конфессий. Я их плохо помню. Там была красивая светловолосая девушка Маша. Они рассказывали истории из Библии, потом была викторина по Ветхому-Новому завету, а потом мы пели песни. За правильный ответ в викторине давали картинки с цитатами из Библии и фенечки, они очень ценились. Еще они дарили нам книжечки и крохотные комиксы. Один из этих комиксов я нашла сегодня ночью в интернете, вот такой.
Кроме них, к нам однажды пришли какие-то русские народные музыканты. Но это была скукотища смертная.
Через десять дней после моего поступления мне запретили ходить. Но я все равно перемещалась – лазила на подоконник, на соседнюю кровать поиграть в карты. А в четверг, держась за стеночку, шла на викторину. Шла заранее, чтобы занять первый ряд на полу в холле. Мне ужасно хотелось этим ребятам понравиться, я из кожи вон лезла + конечно, фенечки и картинки.
И я молилась, конечно. Ну чтобы попасть в рай, чтобы мама жила вечно, чтобы суметь еще погулять по улице – конкретно вот по бульвару с киоском. Очень хотелось на аттракционы еще, но это типа была наглость молиться за такое, и я решила, что Бог оценит мою скромность, если я про аттракционы не упомяну. И выполнит мои остальные желания. Для усиления молитв я искала в принесенной мамой сирени пятилистные цветочки и хрумкала их.
Еще через неделю я перестала ходить совсем. Тогда те, кто мог ходить, стали отдавать мне свои календарики и фенечки. У меня к выписке образовалась целая коллекция. Сейчас, конечно, проебаны все. Комиксы тоже. Мама носила много книг, но в какой-то момент мне стало тяжело воспринимать текст, и комиксы тогда здорово выручили – они были хорошо прорисованы, их можно было разглядывать часами.
Те три с половиной месяца в больнице меня здорово изменили. Научили спокойному отношению к своей и чужой смерти. Терпеть. Не проявлять эмоции, когда нельзя. Ценить очевидное – улицу, вкусную еду вроде йогуртов с кусочками фруктов, возможность ходить и бегать, вообще свободу передвижения. Мне очень долго потом запрещали кататься на велосипеде. Я научилась только этим летом, и очень это ценю – тоже.

Я почему начала это все писать. Я просто сейчас сообразила, что если бы я – сейчас – узнала про христиан, которые суются к умирающим детям со своими комиксами и викторинами, я бы, вероятнее всего, – походя, не задумываясь – назвала бы это пропагандой и пиздецом.
При этом те ребята были действительно одним из немногих светлых моментов на наших этажах. Я помню, как ждала четвергов. И еще – БОЛЬШЕ К НАМ НИКТО НЕ ХОДИЛ. Потому что мы были страшные и умирали.
Поэтому. Я не хочу, чтобы на волне антиклерикальных настроений клеймили всех. Два дня назад моя подруга, которая очень-очень много сделала для одного ребенка и собирается делать многое для многих, ИЗВИНИЛАСЬ передо мной, что она христианка – «потому что в приличном обществе сейчас этого не говорят».
Пожалуйста, не трогайте тех, кто спасает безнадежных. Детей. Бомжей. Стариков в домах престарелых. Инвалидов в психоинтернатах. Вы не знаете и не можете представить ту степень физиологического отчаяния, которое настигает помеченных невидимыми метками. Не трогайте тех, кто их не боится. Не осуждайте. Не травите. Не пишите умные посты. Не называйте пропагандой то, что пропагандой не является.
Будьте добрее и разборчивее.
У меня все.

небо

Как я работала дворником

Спасибо, что понаехали!

Рахмат, келганингиз учун! Ташаккур, ки омадед! Рахмат, келгенинер Yчуч! Multumesc ca na-ati invedat tara!

Предлагаем учредить новый национальный праздник вместо коммунистического субботника — День таджика

Петр Саруханов — «Новая»
 
ИТАР - ТАСС
 

Попробуйте сами

Специальный репортаж нашего корреспондента с метлой

 

Collapse )
Знаете, после таких репортажей понимаешь, что у тебя все очень, очень хорошо.
P.S.Если что - нужны любые деньги, любая одежда, любая обувь, любая еда, любые лекарства.
Мой моб, как всегда, 8-906-721-93-64